2016
08 июня

Хлопок одной ладони: собираем интерьер в японских категориях

«Красота спасёт мир» — кажется, что эту фразу Фёдор Михайлович адресовал специально японцам. Ведь красота для любителей цветущих сакур — категория этическая. Всё, что красиво, — и истинно, и нравственно. Однако японское понимание красоты настолько тонко и необычно для европейца, что для его постижения необходимо взглянуть вглубь мировосприятия жителей Страны восходящего солнца.

Для понимания отношения японцев к окружающему миру важно помнить о краеугольной для них религии — синтоизме. Согласно этому учению, почти у каждой вещи есть духовная сущность — ками. Мир, окружающий японца, — живой: можно почувствовать настроение камня или вступить в контакт с деревом, огорчить ветер или привести в ярость волну. Отсюда тот глубинный восторг и мистический трепет, с которым японцы взирают на природу. Любование луной или цветущей сакурой превращается в общенациональный праздник, а всё, что имеет отношение к земле, вызывает уважение. Если в феодальной Европе крестьяне считались чем-то вроде навозных жуков, призванных удобрять почву, то в Японии они занимали второе по важности место, опережая и ремесленников, и тем более торговцев.


Светильник In the Wind от NEMO.

Природа сакральна, и красота заключена в самой природе вещей. Истинное очарование всегда скрыто от глаз и едва уловимо. Задача тонко чувствующего человека — разглядеть внутреннюю сущность предмета, почувствовать его душу. Японские умельцы призваны не переделывать природный материал, а подчёркивать его изначальные свойства: вычурность и искусственность лишает вещь души. «Японский мастер смотрит на материал не как властелин на раба, а как мужчина на женщину, от которой он хотел бы иметь ребёнка, похожего на себя», — пишет Всеволод Овчинников в книге «Сакура и дуб».


На фото: 1 — вазы Crystall Balls, 2 — стеллаж Window, 3 — светильник Big Shadow, 4 — диван Oblong, 5 — столик Oak Table Module, 6 — ковёр Mino, 7 — столик Bong, 8 — столик Candy Table, 9 — кресло Trez от Cappellini.

Из синтоизма рождаются важнейшие категории, служащие мерой прекрасного: ваби и саби.

Ваби

«Ваби — это пустынный берег, на котором стоит одинокая хижина рыбака; мелкие бутоны, пробивающиеся сквозь толщу снега в горной деревушке. Ваби — красота простоты и обыденности, красота жизненной силы, скрытой за грубым покровом, она бесцветна, но не безлика. Ваби — значит быть самим собой, следовать естественному Пути», — поясняет Татьяна Григорьева в книге «Японская художественная традиция».

Ваби — это суровая красота натуральности, грубоватая и изысканная одновременно. В доме, где есть ваби, вы чувствуете «чистоту, незагрязнённость обители Будды».


Коллекция Creative Concrete от Imola Ceramica напоминает едва застывший бетон.


Диван Miloe от Cassina.


Плитку из коллекции DigitalArt от Sant’Agostino сложно отличить от ткани.

Настоящий японец не переделывает природу, а лишь тихо ею наслаждается. Поэтому в японском интерьере не приветствуется дублирование декоративных элементов, парность и повторение предметов: здесь чувствуется оттенок искусственности, вмешательство человеческого разума.

Так что классические европейские сервизы с идеально точными формами, позолотой и лепниной, одинаковым рисунком на всех элементах могут вызвать у японца отторжение и неприятие.


Ardesia от Tognana — коллекция из сланцевых дощечек с грубыми краями, на которых принято подавать овощи и морепродукты. Распространённые в итальянских тавернах, такие доски вполне отвечают японскому духу.

Саби

В японской традиции ход времени раскрывает суть вещей. Японцы бережно сохраняют следы времени: потёртости, сколы, трещины, засаленности. Прекрасны постаревшие деревянные доски, познавшие грозы и летние ливни. Прекрасны ветхие стены, сквозь щели которых сочатся робкие лучики солнца. Прекрасен потемневший от времени пергамент, на котором едва проступают высохшие чернила. Саби — «прелесть старины, печать времени» — делает вещь живой, в отличие от сошедшего с конвейера юнца, который и пожить-то толком не успел.


Коллекция Riverside от Imola Ceramica вызывает ассоциации с шумным восточным портом. Её поверхность воспроизводит текстуру бетона, стёртого под ногами тысяч путешественников со всего света.


Коллекция Nirvana от La Faenza удивительно точно повторяет текстуру состарившейся доски.

Мудзё-но аварэ — очарование быстротечности

Стихийные бедствия, постоянно угрожающие жителям Японского архипелага, сформировали у них чувство непостоянства и изменчивости вещей. А философия дзэн возвела быстротечность мира в ранг поэтической категории. Всё завершенное, правильное, ясно определённое — мертво и не несёт в себе истинной красоты. Прелесть вещей можно почувствовать лишь на мгновение, через внезапное озарение, а затем её унесёт потоком жизни. Красота в становлении, но не в конечном результате.


Ваза Fast от Rosenthal создаёт впечатление уносимой ветром.


1 — стеллаж Drop от японской фабрики Nendo венчает застывшая капля, которая, кажется вот-вот упадёт вниз.
2 — светильник Anita от NEMO напоминает японский фонарь «тётин».


Ещё мгновение — и ваза Phases от Rosenthal будто разобьётся на множество осколков.

Из принципа мудзё-но аварэ вытекает и органическое неприятие всего симметричного. «Мы настолько привыкли делить пространство на равные части, что, ставя на полку вазу, совершенно инстинктивно помещаем её посередине. Японец же столь машинально сдвинет её в сторону, ибо видит красоту в ассиметричном расположении декоративных элементов, в нарушенном равновесии, которое олицетворяет для него мир живой и подвижный», — поясняет журналист Всеволод Овчинников.


Ковёр Celebrity от Sartori.

Отторжение ко всему, что завершено навсегда, проявляется и в любви японцев к минимализму. В японском интерьере как будто чего-то не хватает: гость, приходящий в дом, должен мысленно дорисовать недостающие элементы, отдавшись воле воображения. Ведь красота, раскрытая до конца, теряет своё очарование. Подлинная прелесть таится в недосказанности, в полунамёках, которые каждый волен трактовать по-своему. «Пустые места на свитке исполнены большего смысла, нежели то, чем начертала на нём кисть», — провозглашают японские живописцы.


1 — коллекция Stillness от Jacob Delafon.
2 — коллекция Legato от Villeroy & Boch.

Кроме того, нагромождение вещей не позволяет рассмотреть их сущность. «Один цветок лучше, чем сто, передает цветочность цветка», — пишет Нобелевский лауреат Ясунари Кавабата. Сосредоточенность на одном позволяет познать природу всеобщего, проникнуть в платоновскую идею «лошадности».


Коллекция Aveo от Villeroy & Boch.

Интерьер, созданный в японских категориях, — по-настоящему живой. Он отличается чарующей простотой, но скрывает в себе бесчисленные глубины. Если говорить в самом общем смысле, интерьер «по-японски» — у каждого свой. Вы можете оформить помещение в стиле ампира или рококо, минимализма или шебби-шика — главное видеть скрытую прелесть вещей и чувствовать душу, которой дышит каждый предмет. В таком случае вы будете отдыхать и наполняться истинной жизнью в вашем доме, а не существовать среди красиво оформленной пустоты. Салоны «Сквирел» помогут вам создать красоту в вашем стиле!

Заказать
обратный звонок